Дата: 2019-10-24 07:01:44 | Номер новости: 67062 | Постоянная ссылка | Источник: Газета "Тувинская правда" | Автор -admin | Ссылка на источник

Есаул казачьего полка

Привожу рапорт Бологова без изменений.                                      

Рапорт

Доношу, что местный урядник Солдатов по поводу вновь прибывших казаков распространяет самые немыслимые слухи. Им сделано распоряжение некоторым жителям поселка Знаменка, чтобы те ни в коем случае не пускали казаков в свои дома, а также не собирались у ворот казацкого двора. По моему мнению, все делается Солдатовым для вооружения жителей против казаков. Хотя этому ему вряд ли удастся, так как казаки своим примерным поведением уже успели завоевать симпатии многих, а затем писать г-ну комиссару различные сплетни, как на меня, так и на казаков.

При таком отношении Солдатова к казакам у меня могут с ним произойти неприятности.

Прапорщик  Бологов

Урядник Знаменского участка Солдатов Захар Кузьмич был назначен на данную должность в марте 1914 года заведующим устройством русского населения в Урянхайском крае Габаевым В.К. До данного назначения он служил городовым в Красноярской городской полиции. Урядник полиции был двухметрового роста и уже только своим обликом наводил страх на правонарушителей. Заслуженно пользовался авторитетом среди жителей своего участка и был на хорошем счету у руководителей края. Салчакский нойон считал Солдатова З.К. своим другом, урядник привлекался властями края для урегулирования спорных вопросов, возникавших между русскими поселенцами и урянхами, а также принимал участие в переписи населения в поселках.                 

Бологову было по нраву нести службу на посту в с. Знаменка (Сарыг-Сеп), село было тихое и находилось далеко от монгольской границы. Какой-либо оперативной нужды для организации поста не было. И поэтому казаки вели свободный образ жизни и службы, времени хватало на все. В том числе на гуляния, романы и выпивку. Не исключено, что в селе Сарыг-Сеп  проживают потомки Бологова  и казаков его поста.

Видимо, о «похождениях» Бологова и его подчиненных докладывал начальству урядник Солдатов З.К. Бологов в Урянхайском крае находился с июля 1916 г. и его мало кто знал. Т.е. Солдатов и Бологов были разной «весовой» категории в прямом и переносном смысле этого слова. И когда рапорт Бологова лег на стол комиссара, он предложил командиру сотни перевести Бологова на другой пост.

Не все казаки первой сотни были «белыми и пушистыми», как подчиненные Бологова, которые несли службу на посту в Знаменке. Так, 14 октября комиссар в своем отношении на имя командира сотни указал, что казаки поста Иргит и Убырь Чжодо (так в документе) для исполнения служебных обязанностей привлекают лошадей урянхов, и потребовал искоренить данную практику. Масальский обещал устранить данное нарушение. Однако, как показало время, нарушения продолжились.

В связи с нехваткой кормов для лошадей, большинство казаков из Самагалтайского поста были переведены в село Верхне-Никольское (Бай-Хаак). И уже 6 ноября 1916 года старший выборный села Верхне-Никольского Иконников Н.И. (его потомки проживают в с. Бай-Хаак, в г. Кызыле) в письме комиссару сообщил о незаконных требованиях казаков о выделении лошадей, а также попросил разъяснить - обязаны ли крестьяне выделять лошадей казакам, куда бы они не потребовали, и кто за это будет платить. Комиссар указал, что такие требования не имеют законных оснований  и не обязательны для местных жителей. И потребовал у командира сотни сделать соответствующее распоряжение.

Сотник Русских по этому поводу написал объяснение. Он отметил, что жители села не выделяют лошадей для перевозки сена даже за плату (5 коп. верста), хотя и есть свободные лошади. На казачьих лошадях возить сено затруднительно, так как они ослабли от бескормицы на Самагалтайском посту. Кроме того на казаков поступали жалобы из-за того, что они не платят  деньги за арендуемое жилье. Так Сафрон Корняков не получил от казаков деньги за пять месяцев (по февраль 1917 г.). Ранее жаловался комиссару нойон Оюннарского хошуна о том, что проживавшие у него казаки задолжали ему за мясо, муку и другие продукты на сумму 33 рублей 58 копеек, а также наличными деньгами 66 рублей. Кроме того казак Загибалов остался должен нойону 12 рублей 60 копеек.  Нойон попросил  комиссара дать указание на уплату долга.

Бологов был молодым самолюбивым человеком, он не смог стерпеть нанесенные ему обиды (домашний арест, удаление с поста Знаменки). После этого прапорщик «вырыл топор» и встал на «тропу войны» с комиссаром и другими руководителями края. Вскоре к нему подключилось и командование сотни.

По распоряжению Григорьева В.Ю. до осени старшие постов через определенное время делали сообщения о происходящем возле постов. Потом начали поступать донесения через Масальского, а затем вообще перестали его информировать. У комиссара не было уверенности, что в случае обострения обстановки в крае, вряд ли его послушает сотня, находившаяся в его распоряжении. Так как командир и офицеры сотни считают себя обязанным действовать по своему усмотрению.

Так, в начале ноября 1916 года ночью, недалеко от канцелярии и квартиры комиссара (район типографии), казаки сотни шумели и кричали, нарушая там общественную тишину и спокойствие, когда казаки конвоя комиссара попытались их успокоить, в ответ на это казаки сотни нанесли им побои, и заявили, что гражданским властям не подчиняются. Далее, действуя по указанию командира сотни, взломали дверь в квартире гражданина Мельник и заняли частную кузницу. После того, как Мельник выступил против работы казаков в кузнице, отвели его в казарму (ныне район Дома быта) и по приказанию Масальского избили нагайками. Масальский, кроме того давал указание казаку привести комиссара к нему на квартиру (перекресток ул. Титова и ул. Щетинкина - Кравченко), но казака остановил сотник Русских.

Вслед за тем, командир сотни 12 ноября 1916 года уведомил комиссара Григорьева В.Ю., что на основании Устава гарнизонной службы, параграф 3 и 4, до получения приказа по округу, он приступил к исполнению обязанностей начальника гарнизона. После таких «выходок» казаков, комиссар поставил вопрос о замене есаула Масальского. В телеграмме 3 декабря из Иркутска сообщалось, что заменить Масальского равным чином невозможно. Просили комиссара оповестить, поддерживает ли он кандидатуру сотника Русских с командированием на помощь еще одного младшего офицера. Иначе придется вызывать офицера из действующей армии. Григорьев В.Ю. согласился с кандидатурой Русских, но только в качестве временного командира сотни, а Массальского попросил немедленно откомандировать.

Тем временем, прапорщик Бологов продолжил свои «атаки». Так, 13 декабря 1916 года, на имя командира сотни подал рапорт о выдаче ему квартирных денег. 

Командиру 1-ой сотни

Рапорт

Прикомандированный к 1- ой сотне 1- го Верхнеудинского полка   прапорщик Бологов                             

13 декабря 1916                                     

№ 62                                                       

Белоцарск                              

Прошу Вашего ходатайства перед Заведующим устройством русского населения в Урянхае о выдаче мне квартирных денег за месяца: июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь 1916 года, ввиду того, что за прошедшее время казенными квартирами я не пользовался.

Прапорщик

Бологов

Прапорщик Первушин, наверное, находясь под влиянием Бологова, также написал рапорт командиру сотни, правда, он это сделал 10 января 1917 года, где также просил ходатайствовать  об отпуске ему квартирных денег. Просил уплатить деньги с 23 августа 1916 года, т.е. со времени прибытия полусотни в Белоцарск, по 1 января 1917 года.

Через два дня, 15 декабря 1916 года, прапорщик Бологов снова обратился с рапортом к своему командиру, на этот раз по поводу выделения ему постоянной квартиры в Белоцарске.

Командиру 1-ой сотни

Рапорт

Прикомандированный к 1- ой сотне 1-го Верхне-Удинского полка прапорщик Бологов                              

15 декабря 1916                                     

№ 63                                                        

Белоцарск                                                                                                                                                          

Прошу Вашего ходатайства перед Заведующим устройством русского населения в Урянхае об отводе мне постоянной квартиры.

Прапорщик

Бологов

За командира первой сотни сотник Русских перенаправил рапорты прапорщика Бологова, заведующему устройством русского населения в Урянхае Шкунову М.В. Кроме того, сотник Русских 19 декабря в письме Григорьеву В.Ю. сообщил об непрерывных обещаниях Шкунова М.В. обеспечить квартирами. А пока господам офицерам сотни, приходится ночевать в сотенной канцелярии с нижними чинами. Русских попросил комиссара дать распоряжение о выделении для двух обер-офицеров (прапорщикам Бологову и Первушину) квартир с кухнями для денщиков.

Позицию заведующего устройством населения о том, что квартиры выделяются натурой, считает не совсем правильной. Сотник Русских в это же время, написал рапорт начальнику штаба Иркутского военного округа, о тяжелых условиях расквартированной сотни в Урянхае. О каких «тяжелых условиях» идет речь, Русских не объяснил комиссару, сославшись на секретность данного вопроса.

Житель Белоцарска Игнатий  Яковлевич Шубин 24 декабря 1916 года, обратился с заявлением к заведующему устройством русского населения в Урянхайском крае Шкунову М.В. В августе 1916 года он сдал в аренду на один год Переселенческому управлению свой дом  (участок № 36, ныне перекресток улиц Титова и Щетинкина - Кравченко) за 150 рублей с правом произвести необходимый ремонт. Можно предположить, что там жил командир сотни есаул Масальский. В доме был произведен ремонт на 400 рублей, в связи с тем, что эту большую сумму он уплатить не может, попросил увеличить арендную плату до 200 рублей. Владелец дома также сообщил, что готов сдать в аренду вторую половину дома. Одна комната 7 на 8 аршин и такой же кухней, где есть голландская и русская печи.

О принятом решении Шубин И.Я. просил его уведомить, т.к. с 1 января 1917 года, он собирается сдать половину дома в аренду частному лицу. В конце заявления он указал, что слышал о нуждаемся в квартире прапорщике Бологове. Похоже, что заявление было написано по подсказке командования казачьей сотни.

Все-таки «тонкий» намек Шубина И.Я., заведующий устройством русского населения в Урянхайском крае понял и, видимо, снял в аренду квартиру. Так как в дальнейшем от Бологова уже не поступали рапорты о выделении ему квартиры в Белоцарске.

      Г. Кызыл, перекресток улиц Титова и Щетинкина – Кравченко, место (участок 36)

  где стоял дом  Шубина И.Я., в котором проживало руководство казачьей сотни и

  прапорщик Бологов Г.К.

По поводу расквартирования первой сотни 1-го Верхне-Удинского полка в Белоцарске, Шкунов М.В. написал объяснение комиссару, а тот отправил пояснение  в штаб Иркутского военного округа. В своем объяснении Шкунов М.В. подробно изложил о том, как обустраивались казаки в Белоцарске, обеспечение их продовольственными товарами и фуражом для лошадей.  Также указал, что прапорщик Бологов, находившийся все время на постах не в Белоцарске, послал ему через свое начальство бумагу, в которой просит с Шкунова М.В. какие-то квартирные деньги. На данное требование был послан ответ, что квартиры для господ обер–офицеров, живущих в деревнях, отводились по его приказу, натурой близь места расположения поста. И что требования прапорщика Бологова квартирных денег незаконно. Шкунов М.В. далее указал в объяснении, что близко к сердцу принимал вопросы устройства сотни в Белоцарске, доставляя продукты, фураж, при этом им руководило только одно соображение - польза государственная.

Последовала реакция из штаба Иркутского военного округа, в письме поступившем 7 февраля 1917 года, временно и. д. начальника штаба генерал-майор Перфильев, и и.д. окружного генерал –квартирмейстера Генерального штаба полковник Никитин, уведомили, что с сотником Русских проведена разъяснительная работа, а после объявлено замечание.

Служба на постах продолжалась. Так прапорщик Первушин, находившийся на посту в Чадане, в свое письме от 18 ноября 1916 года сообщил командиру первой сотни, что теплое помещение, отведенное для казаков, заняла хозяйка дома вдова Петрова. Казаки вынуждены помещаться в холодной, не выстроенной половине, где нет окон и русской печи. В связи, с чем просил перевести пост на Чанзаш. После доклада комиссару тот дал согласие перенести пост в Шагонар.

Михаил ТИМЧЕНКО(Продолжение следует)

24.10.2019№: 117 social_buttonsРубрика: Общество

Поделиться в сети
ВК FB